Вступив в управление провинцией, Фест через три дня отправился из Кесарии в Иерусалим. Первосвященник и влиятельные иудеи изложили ему обвинения против Павла и стали его просить, чтобы он оказал им услугу и вызвал Павла в Иерусалим. Они замышляли убить его по дороге. Но Фест ответил, что Павла следует держать под стражей в Кесарии и что он сам скоро туда отправится. «Поэтому пусть те из вас, кто имеет власть, спустятся со мной, — сказал он, — и, если этот человек в чём-то виноват, пусть обвиняют его».
Пробыв среди них больше десяти дней, он вернулся в Кесарию. На следующий день он занял судейское место и велел привести Павла. Когда тот вошёл, иудеи, пришедшие из Иерусалима, окружили его и стали выдвигать много тяжких обвинений, которых не могли доказать. Павел говорил в свою защиту: «Я ни в чём не согрешил ни против закона иудеев, ни против храма, ни против кесаря».
Фест, желая угодить иудеям, спросил Павла: «Хочешь пойти в Иерусалим, чтобы я там судил тебя по этим обвинениям?»
Павел ответил: «Я стою перед судейским местом кесаря, где меня и следует судить. Иудеям я не сделал ничего дурного, как ты и сам прекрасно знаешь. Если я виновен и совершил что-либо, заслуживающее смерти, я не отказываюсь умереть. Но если ни одно из их обвинений не соответствует действительности, никто не может выдать меня им. Я обращаюсь к кесарю!»
Тогда Фест посовещался со своими советниками и ответил: «Ты обратился к кесарю — к кесарю и отправишься».
Через несколько дней в Кесарию прибыли царь Агриппа и Вереника и приветствовали Феста. Когда он пробыл там много дней, Фест изложил царю дело Павла: «Феликс оставил здесь одного заключённого. Когда я был в Иерусалиме, главные священники и старейшины иудеев обвинили его передо мной и просили вынести ему приговор. Я ответил им, что у римлян нет обычая выдавать человека на погибель, пока обвиняемый не встретится лицом к лицу со своими обвинителями и не получит возможности защищаться от обвинений. Поэтому, когда они собрались здесь, я не стал медлить, а уже на следующий день занял судейское место и велел привести этого человека. Обвинители выступили, но не предъявили ему никаких обвинений в тех преступлениях, о которых я думал. У них оказались лишь какие-то споры о собственной религии и о некоем умершем Иисусе, о котором Павел утверждал, что он жив. Недоумевая, как вести разбирательство по таким вопросам, я спросил, не хочет ли он пойти в Иерусалим и там предстать перед судом по этому делу. Но Павел потребовал оставить его под стражей до решения императора. Тогда я велел держать его, пока не смогу отправить к кесарю».
Агриппа сказал Фесту: «Я и сам хотел бы послушать этого человека».
«Завтра услышишь», — ответил тот.
На следующий день Агриппа и Вереника прибыли с большой пышностью и вошли в зал слушаний вместе с командирами и знатными людьми города. По приказу Феста привели Павла. Фест сказал: «Царь Агриппа и все присутствующие здесь с нами! Вы видите человека, о котором меня просили все собравшиеся иудеи и в Иерусалиме, и здесь, крича, что ему больше нельзя жить. Но я не нашёл за ним ничего заслуживающего смерти. Поскольку он сам обратился к императору, я решил его отправить. Однако ничего определённого о нём я написать моему государю не могу. Поэтому я привёл его перед вами, и особенно перед тобой, царь Агриппа, чтобы после разбирательства мне было о чём написать. Ведь мне кажется неразумным отправлять заключённого, не указав предъявленных ему обвинений».
