Имея такие обещания, любимые мои, очистим себя от всякой скверны плоти и духа, достигая полноты святости в страхе перед Богом.
Откройте нам сердца. Мы ни с кем не поступили несправедливо, никого не испортили, никого не использовали в своих интересах. Говорю это не для того, чтобы осудить вас. Я ведь уже говорил: вы в наших сердцах, и мы готовы и умереть, и жить вместе с вами. Я говорю с вами с большой смелостью, много хвалюсь вами. Я полон утешения, переполнен радостью во всех наших бедах.
Ведь даже когда мы пришли в Македонию, наша плоть не знала покоя — нас теснили со всех сторон: снаружи — столкновения, внутри — страх. Но Бог, Который утешает павших духом, утешил нас приходом Тита. И не только его приходом, но и тем утешением, которое он получил у вас. Он рассказал нам о вашей тоске по мне, вашей скорби и вашем усердии ради меня, так что я обрадовался ещё больше.
Хотя я и огорчил вас письмом, я не жалею об этом, хотя и жалел. Ведь я вижу: письмо огорчило вас, пусть и ненадолго. Теперь я рад — не тому, что вы огорчились, а тому, что ваша печаль привела к покаянию. Ведь вы опечалились так, как угодно Богу, чтобы из-за нас ничего не потерять. Ведь угодная Богу печаль рождает покаяние, ведущее к спасению, о чём не приходится жалеть. А печаль этого мира рождает смерть. Посмотрите, какую заботу вызвала в вас эта самая угодная Богу печаль: какую защиту, какое негодование, какой страх, какую тоску по мне, какое усердие, какое восстановление справедливости! Во всём вы показали, что чисты в этом деле. И хотя я написал вам, я сделал это не ради того, кто поступил несправедливо, и не ради того, кто пострадал от несправедливости, а чтобы ваша усердная забота о нас проявилась в вас перед Богом. Поэтому мы получили утешение. И в нашем утешении мы ещё больше обрадовались радости Тита: все вы ободрили его дух. Если я чем-то хвалился вами перед ним, мне не пришлось разочароваться. Как всё, что мы говорили вам, было правдой, так и наша похвала, высказанная мной перед Титом, оказалась правдой. Он любит вас ещё больше, вспоминая послушание всех вас и то, как со страхом и трепетом вы его приняли. Я рад, что могу во всём быть уверен в вас.
