Хотел бы я, чтобы вы немного потерпели меня в моей глупости. Впрочем, вы и так меня терпите. Я ревную о вас Божьей ревностью: я обручил вас одному мужу, чтобы представить Христу чистой девственницей. Но я боюсь, как бы ваши мысли не исказились так, что вы отойдёте от простоты в Христе, подобно тому как змей своей хитростью обманул Еву. Ведь если кто приходит и проповедует другого Иисуса, которого мы не проповедовали, или вы получаете иного духа, которого раньше не получали, или иную «благую весть», которой не принимали, вы вполне это терпите. Я считаю, что ни в чём не уступаю самым лучшим апостолам. Пусть я неискусен в речи, но не в знании. Напротив, во всём и во всех отношениях вы увидели нас такими, какие мы есть.
Или я согрешил, когда унижал себя, чтобы возвысить вас, бесплатно возвещая вам Божью благую весть? Я грабил другие общины, получая от них плату, чтобы служить вам. Когда я был у вас и нуждался, то никого не обременял. Братья, пришедшие из Македонии, восполнили мою нужду. Я ни в чём не был вам в тягость и впредь не буду. Как верно то, что истина Христа во мне, так верно и то, что никто в краях Ахаии не помешает мне этим хвалиться. Почему? Потому что я вас не люблю? Бог знает.
Но я и впредь буду делать то, что делаю, чтобы лишить повода тех, кто его ищет. Они хотят, чтобы в том, чем они хвалятся, их признавали такими же, как нас. Такие люди — лжеапостолы, лживые работники, выдающие себя за апостолов Христа. И неудивительно: сам Сатана выдаёт себя за ангела света. Поэтому неудивительно, если и его слуги выдают себя за слуг праведности. Их конец будет по их делам.
Снова говорю: пусть никто не считает меня глупым. А если всё же считает, то примите меня хотя бы как глупца, чтобы и мне немного похвалиться. Хвалясь с такой уверенностью, я говорю не в согласии с Господом, а словно в глупости. Многие хвалятся по плоти, поэтому буду хвалиться и я. Вы ведь охотно терпите глупцов — сами-то мудрые! Ведь вы терпите, если кто-то вас порабощает, пожирает, берёт в плен, превозносится или бьёт по лицу. К своему стыду, я говорю так, словно мы были слабы. Но в чём кто смеет быть смелым — говорю по-глупому, — в том смею и я. Они евреи? И я. Израильтяне? И я. Потомки Авраама? И я. Слуги Христа? Говорю как безумный: я ещё больше. Я гораздо больше трудился, чаще бывал в тюрьмах, терпел побои без меры и часто бывал при смерти. Пять раз от иудеев я получил по сорок ударов без одного. Трижды меня били палками, однажды забросали камнями, трижды я потерпел кораблекрушение. Ночь и день я провёл в морской пучине. Я часто бывал в пути, в опасности на реках, в опасности от разбойников, в опасности от соплеменников, в опасности от язычников, в опасности в городе, в опасности в пустыне, в опасности в море, в опасности среди лжебратьев; в труде и изнурении, часто без сна, в голоде и жажде, часто в постах, в холоде и без одежды.
Помимо всего внешнего, ежедневно меня тяготит забота обо всех общинах. Если кто-то слаб, разве я не слаб вместе с ним? Если кого-то приводят к падению, разве я не горю негодованием?
Если надо хвалиться, буду хвалиться тем, что относится к моей слабости. Бог и Отец Господа Иисуса Христа, благословенный навеки, знает, что я не лгу. В Дамаске наместник царя Ареты охранял город, желая меня арестовать. Меня спустили в корзине через окно у стены, и я избежал его рук.
