Что же скажем о том, что Авраам, наш праотец, обрёл по плоти? Если Авраам был оправдан делами, ему есть чем хвалиться, но не перед Богом. Ведь что говорит Писание? «Авраам поверил Богу, и это было засчитано ему как праведность». Тому, кто работает, плата засчитывается не как милость, а как причитающееся ему. А тому, кто не работает, но верит в Того, Кто оправдывает нечестивого, его вера засчитывается как праведность. Так и Давид называет счастливым человека, которому Бог засчитывает праведность независимо от дел:
«Счастливы те, чьи беззакония прощены,
чьи грехи покрыты.
Счастлив человек, которому Господь ни в коем случае не зачтёт греха».
Только ли обрезанных касается это счастье или и необрезанных тоже? Мы ведь говорим: Аврааму вера была засчитана как праведность. Когда же она была ему засчитана: до обрезания или после? До обрезания, а не после. Знак обрезания он получил как печать, подтверждающую праведность по вере, которую имел ещё необрезанным. Так он стал отцом всех верующих, даже необрезанных, чтобы и им была засчитана праведность, а также отцом обрезанных — тех, кто не только обрезан, но и идёт по стопам нашего отца Авраама в той вере, которую он имел ещё до обрезания.
Ведь обещание Аврааму и его потомству, что он станет наследником всего мира, было дано не через закон, а через праведность по вере. Если наследство получают на основании закона, то вера лишается смысла, а обещание теряет силу. Ведь закон навлекает Божий гнев, а где нет закона, нет и неповиновения.
Поэтому всё зависит от веры, чтобы всё было по благодати и обещание оставалось надёжным для всех потомков — не только тех потомков, кто имеет закон, но и тех, кто разделяет веру Авраама. Он отец всех нас. Как написано: «Я сделал тебя отцом многих народов». Он — отец перед Богом, Которому поверил, перед Богом, Который оживляет мёртвых и называет несуществующее так, словно оно уже существует. Когда надеяться было не на что, Авраам всё же поверил с надеждой стать отцом многих народов, как было сказано: «Таким будет твоё потомство». Не ослабевая в вере, он не принимал в расчёт ни своё уже одряхлевшее тело — ему было около ста лет, — ни то, что Сарра уже не могла родить. Полагаясь на Божье обещание, он не колебался из-за неверия, а укреплялся верой и воздавал Богу славу, будучи совершенно уверен: Бог способен исполнить то, что обещал. Поэтому вера и была «засчитана ему как праведность». Но слова о том, что это было ему засчитано, написаны не ради него одного, но и ради нас. Это будет засчитано и нам, верующим в Того, Кто поднял из мёртвых Иисуса, нашего Господа. Он был отдан на смерть за наши проступки и воскрешён ради нашего оправдания.
