Стремитесь к любви и горячо желайте духовных даров, особенно дара пророчествовать. Ведь тот, кто говорит на ином языке, говорит не людям, а Богу: никто его не понимает, а он в Духе говорит тайны. Кто же пророчествует, тот говорит людям, чтобы созидать, ободрять и утешать их. Говорящий на ином языке созидает себя, а пророчествующий — общину. Я хочу, чтобы все вы говорили на иных языках, но ещё больше — чтобы пророчествовали. Ведь пророчествующий больше того, кто говорит на иных языках, если только говорящий не истолковывает сказанное, чтобы этим укреплять общину.
Братья, если я приду к вам и буду говорить на иных языках, какая вам будет польза, если я не обращусь к вам с откровением, знанием, пророчеством или учением? Даже когда звучит что-то неодушевлённое — свирель или арфа, — как узнать, что именно на них играют, если звуки не различаются? Если труба подаст неясный сигнал, кто приготовится к битве? Так и вы: если вы не произносите языком понятных слов, как узнать, что вы говорите? Ведь вы будете говорить в пустоту. В мире, вероятно, немало разных языков, и ни один из них не лишён смысла. Но если я не знаю значения языка, то для говорящего буду чужеземцем, а говорящий — чужеземцем для меня. Так и вы, горячо стремясь к духовным дарам, старайтесь иметь их в изобилии для созидания общины.
Поэтому говорящий на ином языке пусть молится о том, чтобы истолковывать. Ведь если я молюсь на ином языке, мой дух молится, но мой разум не приносит плода.
Как же поступить? Буду молиться духом, буду молиться и разумом. Буду петь духом, буду петь и разумом. Иначе, если ты благословляешь духом, как несведущий в этом человек скажет «аминь» на твою благодарственную молитву? Ведь он не знает, что ты говоришь. Ты-то благодаришь хорошо, но другой от этого не укрепляется. Благодарю моего Бога: я говорю на иных языках больше всех вас. Но в общине я лучше скажу пять слов, сам понимая их смысл, чтобы наставить и других, чем десять тысяч слов на ином языке.
Братья, не будьте детьми в мыслях. В злобе будьте младенцами, а в мыслях — зрелыми людьми. В законе написано: «Через людей с чужими языками и через уста чужеземцев Я буду говорить с этим народом, но даже так они Меня не послушают, говорит Господь». Значит, иные языки служат знамением не для верующих, а для неверующих, а пророчество — не для неверующих, а для верующих. Если вся община соберётся вместе и все станут говорить на иных языках, а войдут несведущие или неверующие, разве они не скажут, что вы сошли с ума? Но если все пророчествуют и войдёт кто-то неверующий или несведущий, все его обличают, все судят о нём, и так раскрываются тайны его сердца. Тогда он падёт лицом вниз, поклонится Богу и скажет, что Бог действительно среди вас.
Как же быть, братья? Когда вы собираетесь, у каждого из вас есть псалом, учение, откровение, иной язык или истолкование. Пусть всё служит взаимному созиданию. Если кто говорит на ином языке, пусть говорят двое или самое большее трое, и по очереди, а один пусть истолковывает. Если же истолкователя нет, пусть говорящий молчит в общине, а говорит себе и Богу. Пророки пусть говорят двое или трое, а остальные пусть оценивают сказанное. Если же откровение получит другой, сидящий рядом, первый пусть замолчит. Ведь вы все можете пророчествовать по одному, чтобы все учились и все получали ободрение. Духи пророков подчинены пророкам, потому что Бог — Бог не беспорядка, а мира, как и во всех общинах святых. Пусть жёны молчат в общинах: им не позволено говорить без подчинения, как говорит и закон, если они хотят чему-нибудь научиться. «Пусть спрашивают своих мужей дома, потому что жене стыдно разговаривать в общине». Что?! Разве от вас вышло Божье слово? Или только до вас оно дошло?
Если кто считает себя пророком или духовным человеком, пусть признает: то, что я вам пишу, — повеление Господа. А если кто не знает, пусть не знает.
Поэтому, братья, горячо желайте пророчествовать и не запрещайте говорить на иных языках. Пусть всё происходит достойно и в порядке.
